Повинуясь приказу пилота, швартовочный механизм высвободил почтовый корабль из захватов, и Грегор на маневровых двигателях начал уводить Цистерну от причала.

Рядом сосредоточенно сопел Тама, повторяя все манипуляции старшего товарища. Момент был ответственный: нужно было как можно осторожнее отвести громаду корабля подальше от почтовой станции, следуя разметке курса, и, лишь выйдя в стартовый сектор, запустить маршевые аппараты. Маневровые двигатели не давали большой скорости, и разворот на курс занимал пару десятков минут, во время которых пилоты обычно и демонстрировали ювелирные навыки вождения крупногабаритных судов в ограниченном пространстве. Для Грегора, раньше управлявшего огромными транспортниками, за которыми тянулись длинные хвосты контейнеров с рудой, такой маневр был не сложнее парковки кара. А вот Тама до сих пор испытывал волнение, пытаясь уследить за всеми показателями корабельных систем и одновременно за метками диспетчеров.

– Не дергайся, – уронил Грегор, мельком глянув на экран с показателями здоровья пилотов. – Все идет хорошо.

– Курс изменился, – пробормотал яхтианец, словно извиняясь за свое волнение. – Теперь выход через третий сектор…

– Да, поменялся, – подтвердил Грегор. – Ничего необычного. Расчищают восьмой причал для какой-то громадины, что должна вскоре прибыть. Видимо, внеплановый рейс. Но этот торопыга прибудет после нашего вылета, так что повода для суеты нет. Просто следуем за метками диспетчера и выходим на разгон.

– Так точно, – отозвался яхтианец, шумно вздохнув.

Грегор одобрительно кивнул и переключился на внешние камеры. Теперь он видел окружающее пространство так, как будто сам парил рядом с причалом. Изображение с внешних камер, транслируемое прямо на линзы пилота, создавало впечатление, что это самому Грегору надо медленно, маленькими шажками отступить от огромного шара почтовой станции.

Они уложились в пятнадцать минут – в основном благодаря действиям диспетчеров, на ходу подобравших почтовику оптимальный курс.