Он осторожно снял со своего плеча руку поэта и, не слушая его тихих невнятных жалоб, поднялся по сходням на борт. Заревели трубы. Кими на берегу в отчаянии ломала пальцы. Из его глаз лились потоки слез, оставляя на щеках грязные бороздки размытой ритуальной краски.

"Неужели, он и в правду верит, что я не вернусь?" На мгновение сердце Акхана кольнула острая боль. "Может быть, Кими узнал больше, чем может сказать?" Принц разжал ладонь и вгляделся в тонкую гравировку на диске.

И я понял, что завтрашний день -

Продолженье вчерашней войны.

"Не силен я в тайнописи. Если ты что-то зашифровал -- дай ключ", Акхан досадливо поморщился. Он стоял у самого борта и видел, как пенят воду могучие взмахи кипарисовых весел, окованных блестевшей на солнце медью. Его пернатый шлем лежал на руке, и серо-голубой гребень шевелился под ветром, как живое враждебное существо. Принц поймал себя на том, что впервые в жизни думает о своем оружии почти с неприязнью. Все в этой экспедиции вызывало у него ощущение угрозы. Той неясной, которая остается за спиной, когда ты с перекошенным лицом бросаешься в битву, а кто-то, стоя в отдалении, уже рассчитал каждый твой шаг.

Продолженье вчерашней войны.

"Вчера мы не воевали с тольтеками. Вчера мы вообще делали вид, что не знаем об их существовании. Ибо были нарушены все запреты, а этого не должно случаться, значит... и не случалось. Пять тысяч лет изо дня в день. Вот логика Лунного Круга!" - Акхан с силой хлопнул ладонью по мокрому от соленой воды поручню. Сюда долетали брызги, но ветер не мешал принцу думать. Наоборот, так даже лучше. "Пусть хоть мозги продует от жертвенного дыма".

Акхан поднял голову. Вокруг, насколько хватало глаза, маячили пурпурные и желтые паруса. За лесом весел не видно было воды. Он вел небывалую силу, которую Лунный Круг, наконец, решился послать в западные владения.