…остальные, свалившись на пол вагона, ползали между сиденьями, вытягивали руки, словно пытаясь ладонями остановить пули, и молили о пощаде…

Но все они просили тщетно, потому что человек с пистолетами, шествовавший по проходу, был настроен на какую-то другую частоту и, поводя оружием направо и налево, выпускал из глушителей пулю за пулей. Пфф!.. пфф!.. пфф! Пули раскалывали головы, врезались в залитые слезами лица, порой проходили через вскинутые руки, но звуки выстрелов были почти не слышны из-за музыки. Стрелок двигался без малейшего намека на торопливость, и в глазах всего мира он походил на сельского домовладельца, который в солнечное субботнее утро прохаживается по своему газону с банкой гербицида, аккуратно истребляя сорняки, что попадаются ему по пути.

Где-то впереди у кого-то не выдержал кишечник, и вагон наполнило зловоние.

Мозги отчаянно вопили в панике. Нырнув, Сэнди обернулся и увидел бледнолицего мужчину, который скорчился за спинкой своего сиденья лицом к тыльной стенке вагона. Должно быть, он окончательно рехнулся, потому что орал что-то типа: «Есть тут у кого-нибудь гребаный пистолет?»

Ну как же, ослиная ты задница, захотелось сказать Сэнди. У типа, что стоит в проходе, целых два, и он движется в твою сторону!

Двинувшись дальше, Сэнди лицом к лицу столкнулся с Линой, или как там ее звали, и понял, что его лицо отражает тот неподдельный ужас, который читался и на ее пепельно-бледном лице. Он посмотрел мимо нее на вопящих от ужаса пассажиров, которые, как груда червей, копошились у задней стенки вагона; те, что наверху, извивались, лягались, кусались и царапались, чтобы пробиться в самую гущу, а прижатые к стенке дрались с ними, чтобы оставаться на своем месте, и вдруг Сэнди понял то, что другие уже выяснили: как только вы окажетесь там, деваться вам уже будет некуда, разве что найдете способ открыть заднюю дверь и вывалиться на рельсы, которые улетают из-под вас со скоростью бог знает сколько миль в час, питая надежду, что, если вам повезет, вы не сломаете шею, врезавшись в землю, и не попадете на третий рельс, который тут же превратит вас в головешку.