Он был просто вне себя, готовый заорать на эту суку, что попалась ему на пути, но куда важнее, чем вопить, была необходимость узнать, где сейчас, в это мгновение, находится стрелок, так что он быстро глянул назад, молясь, чтобы не увидеть за зрачком дула с глушителем ту бесстрастную бородатую физиономию. Вместо этого он увидел бледнолицего мужчину, чье лицо было искажено гримасой мрачной ярости и в глазах которого теперь было что угодно, кроме мягкости; он бормотал «дерьмо-дерьмо-дерьмо», подтягивая штанину джинсов, под которой была примотана какая-то кожаная сбруя, и вытянул из нее металлический предмет. Сначала ему показалось, что это один из тех старомодных «дерринжеров», которые таскали в вестернах женщины и игроки, но, вглядевшись, понял, что видит перед собой миниатюрный автоматический пистолет.

И тут этот бледнолицый — Сэнди уяснил, что больше не в состоянии считать, будто у него врожденная бледность, но не мог придумать никакого иного определения для этого парня, — поднялся на ноги и двинулся в сторону киллера. Сэнди изумился: «Что он собирается делать с этой своей хлопушкой?» Но тут она выстрелила, и после негромких хлопков пистолетов убийцы этот звук в замкнутом пространстве подземки прозвучал как пушечный выстрел, и пуля, должно быть, поразила киллера в плечо, потому что из его камуфляжной куртки ударил красный фонтан, заставив убийцу сделать пол-оборота и отлететь назад. Завопив от боли, он поднял взгляд, полный потрясения, изумления и ужаса, на этого типа, который, возникнув из ниоткуда, приближался к нему. Сэнди не видел лица бледнолицего, перед ним был только затылок, да и то почти полностью скрытый вязаной шапочкой, но он отчетливо увидел, как женщина, которой предстояло стать очередной жертвой, извиваясь на полу, отползает в сторону и на животе проползает мимо этого типа; от ее залитых слезами глаз остались только белки, а губы в яркой помаде кривились смертным ужасом.