Некромант проследил, как спешащий муравей тащит в муравейник половинку какого-то жука, затем посмотрел на восток, где темнел еловый лес. Солнце наполовину скрылось за ним и застряло, как видно, запутавшись в ветвях.

– Я запомню твои слова. Идем. Не стоит искушать смерть.

– Даже тебе? – усмехнулся Ра-тон и подхватил топор.

– Даже мне, – серьезно ответил некромант, а затем не спеша направился в сторону деревни, не проверяя, идет ли за ним северянин.

Тот, конечно же, шел.

Несмотря на то, что снаружи и не думало темнеть, из-за плотно закрытых ставен и надежно укрепленной двери в доме властвовал мрак. Никто не озаботился разжечь огонь. Было тихо. Так тихо, что Гафур слышал, как стучат сердца жены Ра-тона и его детей, прячущихся под полом. Сам северянин сидел у остывающего очага, положив топор себе на колени. Он не шевелился, но некроманта нелегко было обмануть. Сдисец знал, что рыжий и не думает спать. Слишком частое и поверхностное дыхание, слишком громкое сердце, слишком яркое беспокойство за свою семью.

– Прекрати думать о них, – приказал колдун. – Твои мысли лишь привлекут его к твоему дому.

Северянин сделал глубокий вдох, выдох, а затем осторожно поинтересовался:

– Разве ты не хочешь, чтобы возвратившийся пришел сюда? Я думал ты этого желаешь.

Гафур издал едкий смешок:

– Прости, варвар, но тогда ты самый глупый из отцов. Если ты считал, что хелблар придет в твой дом, то должен был увести детей и жену.

Раздалось сердитое ворчание. Казалось, что у очага сидит большой медведь.

– Я не прав, Ра-тон?

– Прав, – раздался неохотный ответ. – Прав, порази тебя Уг!

– Тогда почему?

– Не важно.

– Нет! – В голосе Гафура послышалась сталь. – Важно. Если мужчина готов рисковать жизнями своих детей – это важно. Ведь у тебя нет ничего важнее их. Так?

– Так, – подтвердил тот через какое-то время. – Так.