Из-за повисшей в воздухе пыли ничего не было видно. Вдох причинял боль. Хотелось кашлять и чихать, но сдисец не потерял присутствия духа. Он вливал в посох силу, наполнял его, заставляя надсадно визжать от прикосновения к Бездне.

Оглохший и ослепший Ра-тон пытался встать. Колдун стал сплетать заклинание, но не успел. Крыши больше не было, и хелблар одним мощным прыжком преодолел стену и оказался внутри. В нос ударил запах гнилой травы, хвои и мяса. У Гафура не было времени, чтобы рассматривать противника. Он ударил в массивный силуэт, тем, что было под рукой, заставив хилсс надсадно взреветь и вновь плюнуть серебристо-серым. Сияющий мертвым светом шар ударил драугра в грудь, отбрасывая назад. Возвратившийся стукнулся спиной о каменную стену и, проломив в ней дыру, вывалился на улицу.

Маг крутанул посох над головой, гортанно выкрикнул несколько фраз. Взвыло, сверкнуло, Ра-тон вновь на мгновение ослеп, а когда зрение к нему вернулось, он увидел, что у пролома в стене струится и переливается огромная змея, состоящая из бледно-голубого пламени. Оно было также холодно и мертво, как и все то, что касалось магии некроманта. Вместо головы у волшебной твари был лошадиный череп, глазницы которого пульсировали багровым светом. Созданье угрожающе зашипело, раздуло капюшон, из-за чего к небу, через разрушенную крышу, устремился целый рой обезумевших голубых искр.

Колдун на этом не успокоился и, зачерпнув осевшей на пол после разрушения крыши пыли, сдул ее с ладони вверх. Варвару показалось, что небо загустело и сплелось в новую кровлю. Призрачно-сизую и с виду необычайно хрупкую. Так считал не только Ра-тон, но и возвратившийся. Он пришел в себя от предыдущей атаки Гафура, взвился в воздух и всем своим немалым весом обрушился на магическую крышу.