— Ты спрашивала его, почему он не обращается в полицию?

— Да. Думаю, он этого не хочет. Изрядно нервничал, когда говорил об этом деле.

— Знакомая история, — усмехнулся Каллаган. — Возьми с него пятьдесят фунтов и передай дело Финдону. Он любит кино.

— Я знаю. — Эффи сделала паузу. — Но женщин — не меньше. Я подумала, что Николас сделает эту работу лучше, и передала дело ему. С клиента взяла сотню.

Каллаган снова усмехнулся.

— Ты молодец, Эффи!

Он повесил трубку и прошел в своей красивой шелковой пижаме через роскошную спальню в ванную. Поежился, ступив босой ногой на холодный пол. Снял пижамную куртку, побрился и встал под горячий душ. Каллаган постепенно охлаждал воду, пока она не стала почти ледяной.

После душа он присел к туалетному столику и стал приводить в порядок свои взъерошенные волосы. Вспомнил о деле Ривертона — и выругался.

В спальне зазвонил телефон. Каллаган, все еще не одетый, с проклятиями схватил трубку и услышал канадский акцент Келлса:

— Хэлло, Слим, как дела?

— Хорошо, Монти. Едва пришел в себя с похмелья. А что?

— Я на подходе, — сказал Келлс. — Говорю о деле Диксон. Ее зовут Азельда Диксон, по прозвищу «Качалка». Эта малышка неплохо выглядит, но вид у нее ужасно усталый.

— Хорошая работа, Монти. И она будет говорить?

— Не сразу. Из нее слова лишнего не вытянешь. Я даже пока не знаю, где она живет. Чертовски зажата — прямо механическая кукла.

— Бывает, — заметил Каллаган. — Такие женщины говорят или слишком много, или — ничего.

— Ты уже это говорил. Я решил, как действовать дальше: увижусь с ней еще разок — может быть, она клюнет на мое мужское обаяние. Если нет, то придумаю что-нибудь другое. Буду держать тебя в курсе.

— Хорошо, Монти, — одобрил Каллаган. — Послушай, вечером я собираюсь к Мартинелли: хочу посмотреть эту драку. Закончу день у Перуччи. Эффи говорила, что из Манор-Хауза звонили весь день. Что-то их чертовски волнует. Может быть, они думают, я не отрабатываю их сотню фунтов в неделю? Похоже, они считают нас бездельниками.