Если только тех детей в самом деле не...
Трудхен вздрогнула и осмотрелась. Нет, в подвале было не страшно. Окошки под потолком давали достаточно света, полдюжины пузатых пивных бочек у дальней стены поблескивали медью обручей. Правда, нынче глаз не радовали брюква и золотистая сладкая репка в ящиках, не дразнили нос и язык связки колбас и свиные под потолком, не соперничали с ними моченые яблоки и кислая капуста в бочках. Подвал был почти пуст, но все же сух и... надежен. А кроме того еще осенью, едва стало известно, что в городских овинах и кладовых жируют крысы, отец привез из Рима двух горностаев - злющих, красивых и страшно дорогих зверьков. И сейчас отрадно было думать что они бегают, стуча коготками по дому, и ни одна голохвостая тварь сюда не сунется. Хороший, надежный, безопасный подвал. А на улице в самом деле могут быть...
Только не крысы, правда? Вовсе не крысы...
Голод. Так сказал отец в Рождество. Она как всегда попросила его смастерить звезду, хотела идти вместе с ребятами по дворам и петь про Младенца Христа. Но отец сказал( (Сейчас в городе голод, Трудди. Мы все будем молиться за бедняков, но ты не должна выходить за ворота одна, без взрослых.( Она спросила( (Почему?( (Потому что голод сводит людей с ума.( Что такое (сходить с ума( она знала, и ей стало страшно. (Папа, а мы?( Он прижал ее к себе. (Ну что ты, не бойся. Понимаешь, Господь хотел нас испытать, и послал нам богатый урожай. Многие люди, особенно в посаде, были беспечны, они плохо заботились о своих запасах и Господь в наказание отдал собранное зерно крысам. Но ты же знаешь, что я никогда не бываю беспечен, если речь идет о вашем благополучии.(
Это было правдой. Горностаи исправно несли свою службу. Трудхен видела крыс на улицах, в соседних дворах, даже в церкви, но никогда у себя дома. Зимой она ела мясо раз в неделю, а весной только пареную брюкву и кашу, но они не голодали.