— На жестком диске много разных каталогов и файлов, среди них есть и текстовые, но ничего, что проясняло бы интересующий нас вопрос.

— Ну что ж, я, конечно, попробую вытащить из этой машины все, что она знает, — усмехнулся Трентон, — но никаких гарантий дать не могу. Во-первых, никакой информации о деньгах здесь может вообще не быть. Во-вторых, существуют алгоритмы кодирования, которые вскрываются только полным перебором, занимающим на самых современных машинах несколько тысяч лет.

— Мне это известно.

— Я буду работать здесь. Сегодня вечером, ночью, возможно, утром. Если к завтрашнему утру у меня не останется ни одной идеи, как можно напасть на след, скорее всего, сделать это вообще нельзя. Разумеется, вы можете потом обратиться к другому специалисту. Далее очевидно, ваши люди будут в доме все это время?

— Конечно.

— Не имею ничего против, но они не должны шуметь и входить в эту комнату без моего разрешения. Мне нужна полная сосредоточенность. И, надеюсь, они не откажутся заварить мне кофе, когда я попрошу.

— Не откажутся.

— Очень хорошо. В таком случае я немного вздремну и через три часа приступаю.

— Еще одно, мистер Трентон… Мне не хотелось бы вас обидеть, но просто хочу напомнить, что если бы какой-нибудь человек на вашем месте решил воспользоваться… какой-то частью денег Ричардса, то он бы не выиграл от этого. Налоговое управление вцепилось бы в него бульдожьей хваткой, и он не смог бы истратить и доллара, не объяснив его происхождения.

— Разумеется, лейтенант, — ответил хакер. Главное, что деньги Ричардса были чистыми — Трентону очень не хотелось перебегать дорогу мафии. А уж запудрить мозги государству он как-нибудь сумеет.

Трентон чувствовал радостное возбуждение, как всегда перед сражением с очередной защитой. Он встал, прошелся по комнате, проверил плотно задернутые шторы и снова уселся перед компьютером. Дискеты с программами, которые могли ему понадобиться, были сложены рядом.