Кате Лев Абрамович представлялся по рассказам мамы огромным и могучим, как Илья Муромец. Он мог такое, чего никак не мог папа, А санитаров страшно боялся даже папа Тереха. Папа у Тереха всю войну прошел в десантном взводе и в разведке, ему, в принципе, было что вспомнить, так сказать поделиться с молодежью. Но даже немножко выпив, он уже ни о чем, кроме санитаров говорить не мог, он с самой зимы запугал их всех этими санитарами. Близнецам скажи - "санитар!", и тю-тю поезд на Воркутю! Тут же штаны меняй. Такие они эти санитары были страшные, а Лев Абрамович их всех один побеждал.

Дело в том, что у Терехова-старшего своих, природных зубов после войны осталось очень мало, а оставшиеся очень болели, вот он и лечил их водкой. Зубы папаша Тереха простудил, когда форсировал какую-то поганую речушку в Белоруссии при температуре минус семь. Поэтому весь рот он по случаю выполнил себе в золоте по ветеранской книжке в 57-м году, когда уже Терех родился. Зубы болеть перестали, но привычка к водке осталась. В их доме золотишко блестело только во рту старшего Тереха, все остальные жильцы вполне обходились пролетарским металлом - сталью, закаливать которую их учили с детства. Поэтому с некоторых пор обладателя золотых зубов стала тревожить неотвязная мысль. Когда степень его опьянения позволяла ему еще шевелить пальцами по трофейному аккордеону, он все время приставал к Тереху с родительским наказом ни в коем случае не хоронить его в золоте, а перед моргом лично сковырнуть драгоценный металл плоскогубцами, которые всегда были под рукой в кухонном шкафчике.

- Я, понимаешь, сынок, не за этим кровь проливал, - орал он на весь дом, - чтобы какой-то зажравшийся санитар мои зубы, понимаешь, на пропой... ну, сам понимаешь...

Вопрос с санитарами вставал ребром каждый раз после получки, поэтому два раза в месяц Катя, когда ее еще пускали в гости к Тереховым, слушала песни ихнего папы под акомпонемент аккордеона вплоть до торжественного обещания Тереха обобрать мертвого отца.