- На его месте я бы уже давно отправила тебя на материк, - строго сказала мама, но глаза ее все же улыбались. - И потом что это еще за прозвища?

- Мама Юля, - запротестовал мальчик. - Они ведь не против, и так вообще интересней. Тем более, что все совпадает. Усы - раз, борода - два и то, что Тимофей Леонидович тысячу человек сагитировал осваивать Антарктиду, три. Помнишь, Гарибальди в 1860 году тоже возглавил поход "тысячи". Повел патриотов на юг, на помощь восставшим...

- Ох ты, феномен мой непутевый, - вздохнула мама. - А доктор тебе кем приходится? Дружок твой или ровесник? С чего ты окрестил его Карлсоном?

Максим замялся. Он знал, что с доктором поступил немного нечестно, но ведь Карлсон его простил, а если сейчас выложить всю правду, то и вовсе грех с души долой.

- Понимаешь, мама, мы играли в тайны...

- В тайны? - удивилась мама Юля.

- Ну, кто больше друг другу своих тайн откроет и у кого тайны тайнее, понимаешь? Ну, он и признался, что любит варенье...

Он прокашлялся и неожиданно прорезавшимся басом сказал:

- Мама Юля, ты только не беспокойся обо мне, ладно? И о папе тоже. Он вообще из станции не выходит.

Мама посмотрела на него как-то странно.

- Ты уже большой, Максим, и ты должен понять меня. Постарайся, пожалуйста... Последние восемь лет мы очень редко видели отца - его забрал, приворожил к себе Полюс. Но мы хоть могли бросить все, если надо, и в любой момент прилететь к отцу в гости... Космос намного притягательней. Как же мне не тревожиться за тебя? Понимаешь, сынок?

- Не надо, мама Юля, не надо, мамочка! - мальчик умоляюще сложил ладони. - Это так интересно, сказочно. Я постараюсь, чтобы всем было хорошо.

- Это невозможно, Максим, - грустно сказала мать. - В жизни так не бывает, не получается.

Они немного помолчали.

- Мама Юля, скажи мне, ты тоже считаешь, что пришельцы могут быть опасными? Тоже?