Очнулся Максим от громкого голоса доктора Храмцова.

- Чип-чип, чепуха, - басил Храмцов, он же - Карлсон. - Двустороннее воспаление легких. Считайте, что мальчик отделался легким испугом. Но пяток деньков придется полежать.

Начальник станции сидел на кушетке, смотрел на Максима и улыбался.

- Па, Карлсон, Тимофей Леонидович, - Максиму почему-то было трудно говорить. - Там правда был лес. И лето. Честное слово. Я тогда ни капельки не бредил. И потом тоже не бредил.

Отец и Гарибальди переглянулись.

- Не верите? - у мальчика на глаза навернулись слезы. - Посмотрите у меня в кармане... В куртке. Посмотрите, пожалуйста!

Егор Иванович пожал плечами, взял мокрую куртку сына и вытряхнул содержимое ее карманов.

На белый пластиковый пол упали пакет-аптечка, блокнот, компас и... четыре немного помятых листка. Изумрудные, сочные, зазубренные по краям.

Храмцов подобрал листья.

- Занятно! - изумился доктор. - Растение явно тропическое.

Тимофей Леонидович взял листья, внимательно осмотрел их, понюхал даже и сказал, ни к кому не обращаясь:

- Неплохое название для реестра открытий - феномен Лаврова, а? Придется съездить в твой фантастический лес.

Он обернулся к Максиму, но тот уже забылся в тяжелой дремоте.

ПОДАРКИ

- Возмутительно! - бушевал обычно флегматичный доктор. - Как вы можете так - сидеть в вездеходе и философски глядеть в эту белую муть за стеклом?! Орите, пойте, палите из пушек. Вы хоть понимаете что мы видели?

- Куда уж нам, - засмеялся Егор Иванович. - Мой сорванец раскопал эту штуковину, пускай и объясняет, что к чему.

- Он еще шутит! - раскрасневшийся от возбуждения доктор ошеломленно завертел головой, заерзал на сиденье.

- Не шуми, Карлсон, - приказал Тимофей Леонидович. - Слишком все серьезно, чтобы начинать с эмоций. Ох да ах! Кстати, отвечаю на твой вопрос. Лично я пока не знаю, что мы видели.