- Итак, ты хотел что-то выяснить?

- Послушай, Вячеслав, твоя настороженность вызвана тем, что я тогда вынужден был, понимаешь, должен был участвовать в следствии по делу Петропавловского и Нины Константиновны? Ты все еще не можешь понять...

- Прости, я перебью тебя, скажи, пожалуйста, желание поговорить об этом и привело тебя в институт?

Назаров оставил вопрос без ответа, затем встал. Как-то рывком подошел к окну и снова заговорил:

- Не думал, что мне будет так тяжело... С тобой тяжело разговаривать.

Грешный человек, я обрадовался этой неожиданной его слабости.

- Тебя прислали сюда как лицо официальное? Опять о гибели Антона?

- Нет. Ты ведь знаешь, дело за отсутствием состава преступления прекращено. - Назаров быстро, легко, совсем по-молодому отошел от окна, приблизился к пульту и спросил:

- Это Он и есть?

- Нет, это не Он. Это выносной пульт. Сам конденсатор биополя теперь внизу. В бетонном подземелье.

- Почему его пришлось отправить вниз?

- Стала непроизвольно расти напряженность. Угрожающе, помимо нашей воли, и мы сочли за благо упрятать его поглубже, метров на пятнадцать. - Я начал подробно объяснять Назарову, как "переселяли" Биоконденсатор в специальный бункер, и злился на себя все больше и больше. Я никак не мог найти приличный случаю тон и тему. Проще всего было говорить о технике, и я пошел по линии наименьшего сопротивления.

- Это пульт наблюдения. Сюда выведены приборы, датчики которых расположены там, глубоко...

Назаров прервал меня.

- В марте наблюдалась очередная интеграция. После этого не было неконтролируемого увеличения активности биополя?

Вопрос меня удивил. Он, видимо, знал об институтских делах больше, чем я предполагал. Внезапной мыслью было: "Врет, значит, послали его официально". Возможно спокойнее я спросил:

- Откуда тебе это известно?

- Я ознакомился с материалами института. - Ответ был весьма уклончив, но я не настаивал на более полном. - Ты не боишься, Вячеслав, спонтанного эффекта?