Маркель очнулся, дрожа. Нет, он не будет вспоминать об отце, Илларте, о том, как тот будет плыть вечно в абсолютном холоде и мраке, глядя невидящими глазами на звезды, которые так любил. Он будет думать только об одном, самом насущном и важном – как выжить еще один день на борту «Прибежища», и не попасться.
Съежившись по новой, он попытался обдумать свое положение сознательно. Согреться можно в тепловодах, ведущих к пищепереработке. Надо будет попробовать – но не сейчас; он так устал, что опасался заснуть в тепловоде, и попасть в струю обжигающего пара, какими регулярно стерилизовали трубы. Надо выждать, и тогда, если повезет, он успеет спрыгнуть к мусорникам и стащить немного еды. Свежую зелень он воровал из гидропонных кювет, по листочку, по щепотке, но телу требовался белок.
А еще надо стянуть где-нибудь одеяло. После недавних событий одеял должно хватать на всех… и теплой одежды тоже. Интересно, вселился уже кто-нибудь из приспешников Нуэвы в их квартиру, и хватит ли у него смелости вернуться туда и забрать одежду… Нет, только не свою – кто-нибудь может заподозрить неладное. Иллартову. Все знают, что его отец мертв – все видели, как…
Маркель молча пытался отбросить навязчивый кошмар открытого космоса – ледяное сияние далеких светил, и рвущаяся из жил кипящая кровь… Сон выплюнул юношу вновь, и только сердце колотилось в груди. Все случилось так быстро – так же торопливо, как настигали его теперь видения, стоило хоть на миг сомкнуть веки.