У старшего поколения много было таких вот нелепых словечек - например, две с половиной смены полагалось называть "сутками", и никак иначе. Шимена обычно говорила, что лучше потешить стариков, и не требовать объяснений каждому старинному обороту.

Собственно говоря, Маркель забился в спальную трубу, прихватив консоль с собой, не оттого, что от присутствия двоих оставшихся спикеров в комнате стало тесно, а оттого, что с ними явился Сенграт. По мнению юноши, это непомерное самомнение советника заполняло все свободное пространство, вытесняя кислород. Да вдобавок голос у него был, точно ножовкой пилили стальной лист; он проникал даже сквозь наушники, и портил всякое удовольствие от старинных записей классической музыки. Маркель дважды моргнул, остановив видео. Еще не хватало позволить нудиле Сенграту действовать себе на нервы. Лучше уже подождать, пока гости разойдутся.

Сенграт вечно был недоволен чем-нибудь; еще, казалось, ни одно решение Совета не пришлось ему по душе. А, по словам Илларта, на заседаниях он отмалчивался; сидел тихонько, копил желчь, чтобы потом, наедине, взять очередного спикера за пуговицу и во всех подробностях объяснить, как тот был неправ. В данный момент Сенграту не нравилось принятое только что решение покинуть нынешнюю орбиту, как только дежурный навигатор рассчитает курс отбытия.

- Сенграт, мы сделали все, за чем прилетали на Хань Киян, - устало проговорила Андрежурия. - Мы объявили о нашем бедственном положении, заручились их поддержкой на следующей сессии совета Федерации...

Сенграт фыркнул.

- "Объявили о нашем бедственном положении", - передразнил он холодные, четкие интонации третьего спикера. - 'Журия, очнись! Каву хоть понюхай, что ли! Мы уже десять лет трубим о нашем бедственном положении! Даже моральная поддержка всего белого света не заставит Концерн Объединенных Производителей вернуть нам Эсперанцу - а если и заставит, планете уже нанесен непоправимый урон! Пора двигаться дальше. Строить новую жизнь.