- Послушай, Акорна, 'акушла! - вмешался Гилл. - Не надо со мной таким тоном! Я тебя купал в маленьком тазике, и не так давно это было!

Следующими несколькими фразами девушка ясно продемонстрировала, что может разговаривать с приемным родителем и не только таким тоном. К тому времени, когда разгневанная Акорна вылетела из рубки, бывший горняк сравнялся цветом лица с собственной бородой, а Пал потом божился, что видел, как из ушей Гилла струится парок.

- Я знал, что не стоит ей говорить... - обреченно пробормотал Пал.

Гилл уставился на него.

- Мог бы хоть объяснить, зачем нам это понадобилось!

- А у меня был случай вставить хоть слово? - огрызнулся юноша. - И вообще - мог бы сам объяснить, а не отмалчиваться в бороду!

Рокочущий хохот горняка заполнил рубку.

- Тут ты меня уел, малыш, - признался Гилл, утирая лоб. - Знаешь что давай-ка распечатаем все письма, что мы стерли за последние дней десять, или около того. Тогда ей сразу станет все понятно, а нам не придется объясняться с нашей юной фурией.

- И куда мы это все пошлем? В таком настроении она...

- В каком бы она не была настроении, - объяснил Гилл, - с горняцкой базы на безвоздушном спутнике она никуда не денется. А уж куда она пойдет выпускать пар - можешь не хуже моего догадаться. Позвони-ка сестренке, пусть знает, что ее ждет.

Склонившись над пультом, он принялся втолковывать связисту, какие именно хитроумные процедуры тому придется проделать, чтобы восстановить бессчетные рекламные сообщения, вырезанные им и Палом из почтовой папки Акорны, прежде чем та успевала их прочесть.

- Они относятся ко мне, как к младенцу! - объявила Акорна, прохаживаясь кругами по гостиной жилого купола, который Джудит Кендоро делила с Гиллом. Я не могу искать свой народ... я не могу читать собственную почту... не дождетесь!