Мужичок лежал, спеленатый ремнями, с самодельным кляпом во рту и испуганно таращился на нас.

– Так! – обозревая его, пробурчал Тартак. – Это подельник. Значит, жалеть его нечего. Осталось только решить, что с ним делать. Можно отдать преподам для опытов, местной страже для тренировок или пойти самым гуманным путем и прибить его тут. Я лично тролль гуманный.

Тартак многообещающе крутанул палицу. Пленник испуганно замычал и задергался.

– Может быть, не прибивать? – задумчиво спросила Гариэль, рассматривая наш трофей. – Может, он что-то рассказать может?

Трофей усиленно закивал, показывая, что таки может что-то рассказать.

– Да что он знает? – кровожадно спросил Фулос.

Харос пренебрежительно хмыкнул.

– А ты спрашивал? – поинтересовался я.

– Да как-то некогда было, – смутился Фулос.

– Вот именно! – я со значением поднял палец. – Как люди благородные, мы должны всегда давать шанс человеку сохранить жизнь. А каким образом он может сохранить жизнь? Правильно! Только рассказав нам то, что нас интересует. А как он может это сделать, если у него во рту тряпка?

– Эй! – вытаскивая кляп изо рта мужичка, заговорил Жерест. – Если хочешь жить, говори!

Тот сделал несколько движений челюстью, возвращая ей подвижность, потом произнес несколько непонятных звуков.

– Чего? – хмуро переспросил Тартак.

– Я того, вообще ни при чем, – заговорил пленник. – Просто рядом стоял. А как вы появились, я испугался.

– Товарищ не понимает! – прокомментировал Лешка. – Товарищу нужно убедиться, что тут не шутят.