Бородин знал, что сейчас "щипач" вытащит кошелек, передаст его напарнику вору, и тот поспешит к выходу, чтобы выскочить на первой остановке. И хотя кражу совершит молодой, брать с поличным надо именно старого вора, у которого и окажется кошелек. Вообще-то по закону надо задерживать обоих, но сыщики прекрасно понимали, что вдвоем двух карманников одновременно с поличным не взять. И чтобы доказать вину хотя бы одного надо зажать его руку с краденным кошельком и вести в ближайшее отделение милиции, и там в присутствии понятых оформить изъятие.

Бородин переглянулся с Королевым, указал глазами на старого карманника, давая понять, что брать надо именно его. Потом в рапортах сыщики напишут, что лично видели, как именно он лез в сумку, хотя на самом деле это было не так. Им часто приходилось прибегать к подобным хитростям при оформлении протокола о задержании. Но их вины, как считал Бородин, в этом нет: несовершенство закона и необходимость доказывать очевидное вынуждает их "химичить".

Вот и в этот раз лучше взять того, у кого окажется украденный кошелек, и сложностей с доказательством вины не будет. Охваченный азартом близкого задержания, Бородин приблизился к ворам.

Это было непростительной ошибкой. Уловив движение за спиной Кабак обернулся и сразу понял, что мужик этот подошел неспроста. Он видел его и раньше, но его успокоил провинциальный вид молодого мужчины. Но сейчас сомнений не было: это - мент. Надо как-то выкручиваться, иначе им хана.

Генка уже вытащил кошелек и попытался передать ему, но Кабак быстро оттолкнул его руку. Достав незаметно из своего кармана футляр для ключей, зажал его в руке, делая вид, что похищенное уже у него.

Когда оба "тихаря" навалились на него, Кабак, обычно сопротивления не оказывающий, начал бешено вырываться: нужно было дать возможность Генке уйти.