— Я всякую пошлятину автоматически пропускаю мимо ушей, — остроклювая птица скрылась в шалаше.

— Никакая это не пошлятина, — обиделся тамада. — Этот обряд зафиксирован собирателями русского фольклора как старинная народная традиция.

— Это с шампанским-то? — усомнилась птица.

— Шампанское здесь — не главное. Не водку же на фату брызгать, чтоб от невесты воняло алкашом? Ну, свидетельница! Ты же не рядовой гость, а лицо уполномоченное, можно сказать, подневольное. Приступай к обязанностям…

— Ладно, не напрягай свое красноречие, а то у тебя уже краснорожие случилось. Давай сюда сосуд. Сколько собирать?

— Не меньше половины бокала, — отомстил ей Витя за унижение. — Чтобы на жениха еще хватило.

— Обойдешься четвертинкой, пустобрех.

— Не вздумай из водосточной трубы, — вдруг сообразил автор обряда, опасаясь искажений и новочтений.

— Не учи сказительницу Кривополенову фольклору, попсовик-затейник, — бросила через плечо девица.

— Чтоб тебя… — прошептал ей вслед Витя, но дальше не придумал.

Свадьба постепенно выходила из-под его контроля, летела уже сама по себе, не слушаясь вожжей. Уже можно было расслабиться, смешаться с толпой, превратиться в рядового гостя, подсесть к приглянувшейся девчонке. Вообще-то, больше всех Вите Желудеву нравилась на этой свадьбе невеста. Он даже запомнил ее имя, хотя привык профессионально отсеивать ненужную в работе информацию. А тут вот запомнил. Аня…

Красота у нее какая-то умиляющая, располагающая к задушевному разговору, нежному отношению. Почему-то хочется, чтобы у этой женщины было все хорошо, счастья ей желаешь и благополучия. Какая-то в душе поздравительная открытка вырисовывается с полевыми цветочками! Только вот не в ментах счастье! Жених, конечно, видный мужчина, но такая женщина достойна гораздо лучшего…