— Ослов? Я помню эпизод из Сервантеса, когда бедному влюбленному Росинанту здорово досталось от погонщиков… А ты еще и французским владеешь?

— Никакими избитыми языками не владею из принципа, — ответил Михаил, уже трогая не свое колено. — Вот выучу японский, примусь за вьетнамский, там возьмусь за табасаранский. Говорят, там около сорока падежей…

— ….и столько же слов. Так это ты ради меня затеял эту лекцию о сне?

— Понимаешь, Аня, наболело. Следователю ГУВД надо уехать куда-нибудь в Японию, чтобы выспаться. Так и тут есть люди, которые ему мешают, будят, бесцеремонно вмешиваются в его сновидения. А я, может, с Буддой во сне разговаривал.

— Я думала, что ты вообще спать в Японии не будешь. Станешь носиться с высунутыми языком и объективом, впитывая впечатления.

— Не понимаю я таких туристов, — назидательно сказал Михаил, — которые вместо того, чтобы проникнуться духом страны, попытаться постигнуть непостижимое, коллекционируют собственные изображения на фоне памятников. Бегают они по достопримечательностям и помечают их, как собачки: «Здесь я был, здесь тоже…» А что это, Аня, у тебя такое? Неужели видеокамера?

— Кто-то попросит меня показать ему Японию, когда мы приедем в Питер, — отозвалась Аня с ехидной улыбкой. — Я порекомендую ему духом питаться. Впрочем, я ему, может быть, покажу Японию без камеры.

— Каким образом? — заинтересовался Михаил.

— Потом узнаешь…

— Вот не люблю я женщин за это. Они все стараются оставлять на потом: недопитую водку, приятный сюрприз, страшную месть… Кажется, нам пора выходить. Вон наш «тамагочи» засуетился, сейчас начнет заливать про первую столицу Японии.

— А это первая столица Японии?

— Да, с восьмого века нашей эры. К тому же этот город когда-то был восточной оконечностью Великого шелкового пути!