— Опять встал! Пошли. Меня интересуют розы.
— Бара-ва уцукусий дэс*, — старательно проговорил Михаил. — Кимура-сан, я правильно сказал?
— Очень хорошо, Миша-сан, — закивал головой гид. — Только ударение совсем немного неправильно.
— Ано бара-ва асоко-ни ару**, — еще старательнее сказал Михаил.
— Что он сказал про меня, Кимура-сан? — вмешалась в разговор Аня. — Он сказал, что я много на него ору?
— Он сказал, что вы, Аня-сан, очень красивы. Как роза, — заулыбался японец.
— Японцы — очень хитрые, — пробормотал еле слышно Михаил. — Умение сбрехать при первой возможности они возвели в ранг искусства…
— Кимура-сан, а вы не прочитаете мне мою судьбу? — спросила Аня, передавая камеру мужу, чтобы удобнее было шарить в дамской сумочке. — Где же свиток? Я же его не запихивала. Вроде, торчал только что…
Аня обернулась. В двух метрах от нее стоял рыжий олень размером с собаку и что-то тщательно пережевывал, двигая ушами.
— Миша, олень сожрал мою судьбу, — растерянно проговорила Аня.
— Надо купить оленям мало еды, — сказал гид. — Они очень любят кушать вещи туристов. Боги синто не имеют тела. Они могут бывать люди, могут бывать олени…
— Успокойся, Аня, — Михаил одной рукой обнял жену, а другой погладил маленького оленя. — Слышишь, что тамагочи сказал? Бог дал, бог взял…
* * *В предпоследний день тура культурная программа впервые захватывала вечернее и ночное время туристов. Ворчливая пожилая дама посматривала за ужином на молодоженов Корниловых с плохо скрываемым злорадством. Но Михаил и Аня даже не думали роптать на организаторов тура. Им предстояла поездка в одну из восточных деревень на традиционный праздник поминовения усопших Бон. Правда, Корнилов сомневался в искренности обряда и говорил, что мероприятие специально организовано для иностранных туристов, и никакими народными традициями там не пахнет. По его мнению, праздник Бон, вообще, справляют в седьмой месяц по лунному календарю. Но гид возразил Михаилу, что день поминовения усопших в разных районах Японии отмечают в разное время, но всегда ближе к осени.