Вниз по реке с другого края деревни уже плыли фонарики. Русские туристы аккуратно спустили на воду свои светящиеся шарики. Аня легкими движениями рук, будто мешая воду в ванночке с купающимся младенцем, погнала фонарик Корниловых прочь от берега. Маленький плот скользил по воде, но плыть в далекое неизвестное не спешил. Наконец, преодолев какой-то порог, он пристроился вслед за остальными фонариками и медленно поплыл по реке. Сзади уже наплывали другие светляки. Как Аня ни старалась, но, моргнув, потеряла свой, спутала с другими, совершенно такими же.

А с той стороны деревни, откуда выплывали все новые и новые фонарики на плотах, послышалось пение, больше похожее на ритмичные выкрики под нехитрый аккомпанемент барабана и колокола. К русским туристам приближалась процессия, освещенная теми же бумажными фонариками и факелами. На поляне процессия смешалась, потом расступилась. Несколько фигур вошли в образовавшийся круг. Одеты они были в кимоно с причудливым орнаментом, на головах у них были темные мешки с прорезями для глаз, затянутые сверху цветастыми лентами. Фигуры то раскачивались из стороны в сторону, то начинали кружиться, хлопая в ладоши, то вдруг принимали позы, напоминавшие скульптурные изваяния Будды.

— Нама сяка муни буцу!* Нама сяка муни буцу! — выкрикивали ряженые и хлопали в ладоши.

Молодожены Корниловы стояли в кольце туристов вокруг танцующих, когда кто-то сзади задел Анино плечо. Она обернулась и вздрогнула от испуга. В упор на нее смотрела волчья морда со стеклянными глазами, в которых прыгали красные язычки отраженного пламени. Михаил, обнимая жену, почувствовал ее испуг и обернулся тоже.

— Миша, это оборотень?! Волк-оборотень?! — Аня почти отступила в круг танцующих, сама не понимая, почему так испугалась обыкновенного карнавального наряда. — Что ты молчишь? Говори скорее! — торопила она мужа с ответом, будто от этого что-то зависело.