— Так она же с нами рядом завтракает. Прислушался, отсеял информацию, проанализировал. Не забывай, Аня, ведь я — следователь. Даже в отпуске профессиональное нутро работает, копает, само не зная, зачем и почему… Ну вот! Напомнил себе о работе! Вместо того, чтобы вспоминать ушедшие в иной мир души, я теперь буду вспоминать свою работу…
Глава 3
— Боже мой! — вскричал тут герцог. — Какой враг рода человеческого это сделал? Кто отнял у людей красоту, которой они так восхищались, веселость, которая их развлекала, и благопристойность, которая возвышала их в собственных глазах?
— Не грусти, Медвежонок, — утешала Аня супруга в такси по дороге из аэропорта Пулково. — Никуда твоя Япония не денется. Я где-то читала, что по количеству японских ресторанов Москва вышла на второе место в мире после Токио. В Питере их тоже — полная чаша. Сам говорил, в Эрмитаже есть старинные гравюры с этой легендарной японской женой. Синяки экзаменационные опять же с тобой. Как тебе только шею не свернули?
— Пожалели меня, — ответил Михаил, который даже обнять жену на заднем сиденье не мог из-за боли во всем теле. — Пришел с улицы русский выскочка, просит посмотреть его технику, аттестовать…
— Ну, тебя и оттестовали, как тесто, — хихикнула Аня. — Все потому, что ты не тренируешься.
— С чего это ты взяла, что я не тренируюсь? — Михаил даже обиделся.
— Ни разу не видела твоих упражнений. Помнишь, как в фильме с Ван Даммом? Просыпается его женщина поутру. Глядь, а ее любовник висит в шпагате между двумя табуретками. И еще так дышит, — Аня показала как.
— Запомни, жена, древнегреческую еще мудрость: «Крепость тела атлета подвержена переменам при малейшем нарушении равновесия и отступления от режима. Тело солдата должно быть приучено к любым переменам и превратностям», — бойко отрапортовал Корнилов хорошо заученный урок. — А я — самый обыкновенный солдат…