Ки молча смотрела на языки пламени, тянувшиеся к небу. Кипящие клочья огня отрывались, взлетали и гасли высоко над костром. Ки не шевелилась. Ромни ждали...

Риффа первой набралась мужества и обратилась к Ки.

- Пора, сестра, - твердо проговорила она. - Ты знаешь, как тебе следует поступить. Когда уходил твой батюшка, Аэтан, ты ведь не колеблясь сделала все, что положено. Вставай, Ки. Пора! Пора оставить скорбь в прошлом!..

Ки выдохнула только одно слово:

- Нет.

Потом она поднялась на ноги и встала рядом с Риффой, лицом к другим ромни, ожидавшим возле костра. Забытое одеяло свалилось с ее плеч, и ночной холод разбередил раненое плечо, заставив его отозваться новой болью. Ки заговорила, ощущая при каждом движении, как натягиваются на лице подсохшие порезы.

- Нет, - повторила она громко и четко, так что слышали все. - Я еще не готова сделать это, друзья... Я еще не могу отдать прошлому свою скорбь. Да, я чту ваши обычаи... они ведь стали и моими... с самого детства, с тех пор как со многими из вас мы вместе играли... Но и к сердцу своему я не могу не прислушаться. И я... я пока не готова с ними проститься. Я не готова...

Множество темных глаз смотрело на нее спокойно и прямо. Ки знала: никто не станет попрекать ее, не закричит, не рассердится. Они лишь пожалеют ее, и то про себя. Они тихо поговорят между собою, удрученные тем, что она так упорствовала в своем горе, не желая отрешиться от смертей, постигших ее семью. Самой Ки они ничего не скажут. Не выдадут себя ни словом, ни жестом. Она всего лишь станет среди них человеком-призраком, человеком-не-как-все, добровольной изгнанницей. Никто из них больше не сможет иметь с нею дела, чтобы ее тоска по умершим не перекинулась и на их семьи. Ки знала, что они станут о ней говорить. "На двух коней разом не сядешь". Она должна сделать выбор - либо мертвые, либо живые...

Ки молча смотрела, как они расходились прочь, исчезая, словно струйки дыма в ночи.