— Что значит "не из наших"? С материка, что ли?

— Не знаю, Перчик. Ты лучше сам взгляни. Я-то как могу судить? Почитай, всю жизнь провела у сестры за юбкой. Наговорю тебе невесть чего, ты еще больше навоображаешь. Знаю тебя, сочинителя…

Сочинитель… Да, умею истории придумывать. А как без этого в моем ремесле? Не подойдешь же к богатенькой дамочке и не попросишь денег за красивые глаза да горячую ночь? Не-ет, нужно придумать что-нибудь душещипательное. О выкраденном из-под родительского крова младенце белой кости, о пиратах, захвативших корабль и продавших всех плывших на нем в рабство, о злом родителе, выгнавшем легкомысленного наследника. Да мало ли чего еще насочинять можно, лишь бы госпожа уверилась, что перед ней не жулик-бродяга, а сын короля в изгнании. И все бы отлично, только со временем эти истории стали придумываться сами собой и вовсе без нужды. Я и к Машке прикипел отчасти из-за того, что, увидев ее, а пуще поговорив, решил: никакая она не горбунья, а заколдованная прекрасная дева. Жаль только, я не храбрый воин, а то б непременно расколдовал. Уж больно она душевная, и разговаривать с ней приятно.

— Хорошо, не хочешь говорить — не надо, — согласился я. — Можно у тебя в комнате вещи оставить?

— Конечно! Я и сестру туда пришлю, чтоб вы обо всем договорились.

Комнатенка Машки находилась в конце коридочика, в который я попал через дверцу в проулке. Быстро достал чистую одежду, остальное затолкал под кровать, не сомневаясь в честности горбуньи. Теперь бы еще помыться-побриться, а то какой из меня соблазнитель. Ну да с этим у Флоксы просто: здесь же, под одной крышей, имеется купальня. Сейчас вечер, девочки работают, и там наверняка никого нет. Хозяйка меня сама прямиком туда отправит.

Будто в ответ на мои мысли дверь распахнулась, и в комнату вплыла Флокса, благоухающая дорогими благовониями гораздо сильней, чем пристало порядочной женщине. Все такая же пышная и цветущая.