Совсем не отличались, насколько я помнил. В этом безумном катамаране постоянно что-то случалось, а в еще более безумном дирижабле — и того хлеще. А долгие ночи учебы, а тренинги, проходившие в экспериментальных моделях, имитирующих ту или иную часть корабля! Модель офиса суперкарго, как я успел понять, была очень точной. Не обращая внимания на Трантора, я обследовал приборы. Контейнеры с балластом номер 1 и 7 были пустыми, остальные — от 2 до 6 — еще оставались полными. Сравнив указанный в документах вес груза с цифрами на приборах, я понял, что, если не принять мер как можно скорее, «Летящее облако» гораздо больше станет напоминать субмарину, чем космический корабль.

Я подошел к панели управления, открыл выхлопные трубы для контейнеров номер 2 и 6 и нажал кнопку, включающую насос. Послышался пульсирующий звук, когда система пришла в движение, и я увидел, что столбики цифр поползли вниз.

— Какого черта вы все это делаете? — потребовал ответа Трантор.

— Я же старший помощник, — напомнил я ему. — Вы сами сказали об этом. Забыли?

— Вы превышаете свои полномочия, — вспыхнул он. — Я так могу и сойти на берег.

— Можете, — согласился я. — Но, прежде всего, я хочу, чтобы вы вместе со мной убедились, что груз должным образом размещен и не представляет опасности.

— Нервничаем? — ядовито прошипел он.

— За это мне и платят.

— А что там такое с размещением? — поинтересовалась Марта Уэйн.

— Нам нужно проверить его, — ответил я. — Более тщательно, нежели на конвенционных кораблях. На нормальных кораблях низ означает хвостовую часть судна. А здесь низ означает вертикаль, проведенную под правильным углом к длинной оси. Лишь когда мы поднимаемся и движемся наружу от поверхности планеты, ускоряясь, низ означает хвост.

— Понятно, — сказала она таким тоном, что теперь уже мне стало ничего не понятно.

— Полагаю, вам известно, что ваш насос все еще работает, — напомнил Трантор.

— Да, известно. Так и нужно. Он будет работать, пока контейнеры не опустеют, тогда он сам выключится.