— А если вы нас подстрелите, что тогда? — спросил Ральф. — Мы можем свалиться где угодно. А вы знаете о свойствах анти-железа и о том, какие он принесет разрушения, ведь это будет взрыв почище любой бомбы, известной человечеству. — Он прикрыл микрофон рукой, комментируя: — Это заставит его задуматься. И он не сможет нас подстрелить. Если он продырявит контейнеры с балластом или отобьет куски обшивки, мы потеряем отрицательную тягу, а если он пробьет оболочку анти-железа…

— Что тогда? — спросила Марта Уэйн.

— Это будет последним для него действием в жизни — и последним, что мы увидим.

— Он чертовски близко подлетел, — проворчал док. — Я уже вижу снаряды на его крыльях и парочку орудий…

— Выполнять мои приказы! — рявкнул голос из передатчика.

— Сандра, следи за балластом, — велел Ральф тихо.

— Даю вам десять секунд, — услышали мы. — У меня есть все последние отчеты и прогнозы. Если я подстрелю вас здесь, вы упадете где-нибудь над ледником. Так что нет никакой опасности для планеты. Десять… девять… восемь…

— Сбрасываем балласт, — тихо сказал Ральф.

— Клапаны открыты, — сообщила Сандра.

Взглянув вниз, я увидел хлынувшую из отверстий воду — мощный и густой поток, с фонтаном брызг. А еще я увидел черный смертоносный предмет, летевший прямо в наше брюхо. А потом — сноп пламени из дула орудия, трассирующий снаряд, лениво летящий в нашу сторону по параболической траектории. Значит, он не использует снаряды воздух-воздух, что ж, и за это спасибо. Пока не использует.

Корабль вздрогнул, и я понял, что в нас попали. Раздался вой тревожной сирены, затем высокий, леденящий душу звук выходящего воздуха. Звук захлопывающихся герметичных дверей, и, пока не отключилась вентиляционная система, повсюду разносилось отвратительное зловоние горящей изоляции. Затем, с невероятной быстротой, ракета помчалась вниз, удаляясь от нас и исчезая за облаками.