- Я джаз не слушаю. И рок тоже, - заявила Маша, когда Андрей Сергеевич прекратил рассказ. - Отчего же у меня с работой не ладится, хотя я и училась хорошо, и стараюсь? Работа - это тоже мелодия?

- Нет, - Земляникин покачал головой. - Вот как раз работа, профессия, род занятий - это не мелодия, а помещение. Концертный зал со своей акустикой. Есть такие залы, что там самая сильная мелодия глохнет. Есть такие, где, напротив, любая нота звучит. А есть те, к которым надо привыкнуть, приспособиться. У вас получится.

- Как же?

- Вы - очень красивая мелодия, Машенька, - заявил Андрей Сергеевич. - Просто звучите не в том месте, не в то время, не так и не для тех. Это исправить несложно - было бы желание.

- Работа - это ведь процесс? Вы раньше говорили, что в музыке мира понятия меняются местами, - вспомнила Рита. - Процессы становятся статичными, а статичные объекты - процессами?

Профессор сдержанно улыбнулся.

- Не совсем так. В мире нет ничего статичного, но аналогия уместна.

На Тихом озере Земляникин и девушки сидели на траве, срывали одуванчики, плели из них венки, а потом ходили по берегу и пели. В основном - детские, известные всем песенки. Мелодия отражалась от серебристой озерной глади и уходила к небесам. Вдали, за дачными участками, мычали коровы.

После пары часов музыкальных занятий профессор удовлетворенно констатировал:

- Вот, Машенька, вы стали звучать гораздо мелодичнее. Переоденетесь, сделаете другую прическу - и все станет просто отлично.

- А в прическе моей что плохо? - поинтересовалась Маша.

- Ваши роскошные волосы не нужно выпрямлять. Они так красиво вьются. И стричься коротко не стоит. Думаете, зачем я ношу бороду? Для солидности? Нет, это прекрасный резонатор. Для меня. Другим борода совсем не идет, а мне вот нужна. А вам пойдут длинные волосы.