— Как похоже на тебя, Кристо, — кривовато улыбнулась Хэтери. — Заботиться о жизни чужих людей и забывать про собственные чувства.

Кристиан промолчал.

— Или же, — задумчиво проговорил Алан, — Лючио вовсе не убивал себя. Как знать, может быть, это Кристо обманом заставил его выпить яд? Что скажешь, Кристо? Обвинение серьезное.

Обвинение и впрямь было серьезнее некуда. Отступник, да еще убийца высшего носферату, предавался смерти. Кристиан, впрочем, не слишком беспокоился по этому поводу. Но Алану он ответил:

— Скажу, что это чушь. Я никогда не смог бы изготовить яд даже по самой точной формуле.

— У тебя мог быть готовый, — возразил Алан. — Впрочем, это дело требует отдельного разбирательства.

— Ваше право.

— Ты говоришь так, будто готов признать вину и умереть прямо сейчас, — заметил Алан.

Кристиан снова промолчал.

— Впрочем, ты должен был умереть еще сто лет назад. Удивительно, как это Лючио отпустил тебя с миром! Видно, он очень любил тебя. Послушай, Кристо… дело серьезное, разбирательства не избежать и, скорее всего, тебя обвинят в убийстве. Уж очень неубедительно звучат доводы о психической неустойчивости Лючио: всем известно, что он был ублюдок себе на уме. Девяносто процентов из ста, что тебя приговорят к смерти.

Кристиан не мог удержаться от улыбки.

— Не пугай меня, Алан. Все равно я умру лет через двадцать-тридцать.

— А ты не держи меня за идиота, — сухо сказал Алан. — Будь ты по-прежнему носферату, тридцать лет были бы для тебя ничто. Но ты почти человек. Посмотри в зеркало, Кристо, ты почти старик по человеческим меркам! Двадцать лет для тебя вечность.

— Тебе не понять меня, Алан.

— Возможно. Но…

— Погоди, — вмешалась Хэтери. — Ты не с той стороны заходишь, Алан. С Кристо нельзя так. Всем известно: чтобы добиться от Кристо чего-либо, нужно угрожать не его безопасности и не его жизни, а безопасности и жизни окружающих его людей. Лучше всего — его близких. Беспроигрышный вариант.