— Ну, ну, Кристо, не надо делать такое трагическое лицо, — подошла к нему улыбающаяся Хэтери. — Что такого страшного произошло? Ты просто вспомнил, наконец, кто ты такой есть на самом деле.

Кристиан не отвечал. Тогда Хэтери обвила руками его шею и заставила немного наклониться, так что его волосы упали ей на лицо.

— Ты всегда нравился мне, Кристо, — промурлыкала она тихонько ему в ухо. — Ты великолепен даже сейчас, когда низведен почти до уровня обычного человека. Я очень рада, что ты вернулся.

Она крепко прижала свои губы к его и поцеловала. Поцелуй был долгий, со смыслом. Кристиан не сопротивлялся, но и не отвечал. Когда он выпрямился, то увидел, что комната полна людей. Непонятно откуда появились вдруг все, кого он ожидал увидеть с самого начала. Среди них стоял и Алан, довольно улыбаясь окровавленным ртом. У его ног бессильно лежала лишившаяся чувств — или, быть может, мертвая, — девушка-жертва. Остальные носферату тоже улыбались, и при виде их улыбок любой нормальный человек немедленно пожелал бы оказаться где угодно, хоть на краю света, лишь бы от них подальше. Кристиан знал, что выглядит сейчас не лучше, но все равно предпочел бы увидеть вместо всех этих улыбающихся, обаятельных, сияющих молодостью лиц ощеренные звериные морды.

Больше всего на свете Кристиан желал избежать объяснений с Илэром. Но это было совершенно невозможно.

Каждый день, в течение последних нескольких недель, при встрече с Кристианом юноша вперял в него настороженный, ждущий, вопрошающий взгляд. Не надо было родиться носферату, чтобы прочесть в дымчато-серых глазах Илэра мучительную тревогу и вместе с тем надежду на скорое окончание всех бед. Тревожился он не за себя, — этот порог он давно уже перешагнул, — а за Кристиана. И, как оказалось, не без оснований.