Смена была задержана на семь минут.
Они опоздали домой на семь минут.
А главное, на семь минут был нарушен порядок.
Все части системы были отброшены этими остановившимися лентами на семь минут.
Он только слегка притронулся к первой костяшке домино, и - клак, клак, клак - одна за другой стали падать и упали все остальные.
Система была подорвана. Эта маленькая задержка, о которой, может, и упоминать-то бы не стоило. Но в обществе, где в единую движущую силу сливались порядок и единство, пунктуальность и подчиненность всего движению часовой стрелки, поклонение богам истечения времени, эта задержка была страшным, огромным бедствием.
Арлекину было приказано явиться к Временщику. Это приказание передано по всей сети каналов коммуникации. Ему было приказано явиться туда точно к 7-00 и ни секундой позже. И они ждали и ждали, но он не появился до 10-30. Да и тогда, появившись, просто спел песенку о лунном свете в каком-то Вермонте (никто прежде и не слышал ничего о таком месте) и опять испарился. Но они-то все ждали с семи часов, и это нарушило все их графики к чертовой матери. А вопрос остался: ну кто же есть этот Арлекин?
Остался открытым и еще один, пожалуй, из этих двух более важный вопрос: как же это мы попали в такую ситуацию, когда безответственный шутник, петрушка, шут гороховый может подорвать всю нашу экономическую и культурную жизнь всего лишь желатиновыми шариками на сто пятьдесят тысяч долларов...
Желатиновые, бог ты мой, шарики! Это сумасшествие! Где он мог взять деньги, чтобы купить этих шариков на 150 тысяч? (Они уже знали, что шариков было именно на эту сумму). Они сняли с планового задания и перебросили на самодвижущиеся ленты бригаду экспертов-аналитиков, чтобы пересчитать сладости и провести исследования, и это подорвало их графики и отбросило всю отрасль как минимум на день.