— Это важно? — спросил полковник. И отметил, что капитан не дергается, делая пояснения, не дополняет их жестами. Сам Артемов, наверное, не удержался бы и рассекал воздух воображаемым оружием.

— Конечно, важно, — ответил на вопрос Соколик. — Если замахнуться выше, то будет нарушено равновесие. Он знает, что делает. Все движения отточены до автоматизма. Общий темп не прерывается, замечаете? Вот боец наносит удар сверху вниз и вперед. Острие ножа на одной линии с направлением удара. Это наглядное пособие — честно, — продолжал восторгаться капитан-инструктор. — Нож входит в горло, а боец мгновенно вынимает его по той же траектории.

— Что, и это важно? — непроизвольно сглотнул Артемов.

— Исключительно важно. При реальном поражении цели, — пояснил капитан Соколик. — Если изменить направление ножа в ране, нож может в ней застрять. Вытащить его будет очень трудно. Агонизирующий же противник может нанести ответный удар.

— Резонно.

— Конечно. Все, он сделал свое дело, — заканчивал комментировать Соколик. — Оттолкнул смертельно раненного противника, чтобы он не мешал движению. Идет ровно, не дергается, не оборачивается. Ни капли суеты. Настоящий профи. Завернул нож в тряпку. Все.

«Все», — машинально повторил полковник, только сейчас сбрасывая напряжение. Со стороны казалось, он обмяк, прислонившись к спинке стула.

— Что еще можете добавить? — спросил он у консультанта.

— Парень владеет этим ударом в совершенстве, — ответил капитан-инструктор. — Скорее и всем комплексом ножевого боя. Могу предположить, что он прошел подготовку в армейском спецназе. В подразделениях милиции, ГУИН, ФСБ аналогичные удары почти не практикуются.

— Почему?

— У них другая специфика. Тот же ОМОН предназначен для работы в городе: разгон демонстраций, несанкционированных митингов и прочего. Попробуйте разобраться, в чем состоит специальное назначение, к примеру, «Витязя» или «Руси».