«Помню», — кивнул Артемов.

— Если бы не этот факт, он бы упростил свою работу: все сделал бы снайпер. Этот парень — и заказчик, и исполнитель. Он что-то сказал своей жертве, прежде чем наколол ее. Для него это было очень важно.

Выслушав инструктора спецназа, Артемов с трупом избавился от желания предложить ему свое место в оперативном управлении ГРУ. Он действительно увидел все — не все, что нужно, а все. И сделал соответствующие выводы. Он хороший аналитик, еще раз оценил полковник.

— Ну что ж, Виктор, спасибо, — поблагодарил он Соколика. — Ты очень помог.

Пожимая полковнику руку, инструктор без малейшего намека на иронию сказал:

— Вы не найдете его. Он настоящий профи. Прошел хорошую диверсионную школу.

— Я найду его, — не согласился с Соколиком Артемов.

— Желаю удачи. — Инструктор пожал старшему офицеру руку и вышел из кабинета. Но через несколько секунд вернулся, движимый каким-то порывом, который для Артемова так и остался необъясненным. Может, в Соколике взыграла самоуверенность — попутно и «за того парня». — Попробую сузить круг ваших поисков, Михаил Васильевич. Вы заблудитесь в огромном кругу армейского спецназа. Думаю, ваш парень проходил службу либо в подразделении боевых пловцов, либо в морской пехоте. Все, что я сказал ранее о непрерывности общего темпа, нахождении острия ножа на одной линии с направлением удара и прочего, по большому счету относится к подводному ножевому бою. Его главный принцип — измотать противника и потом убить. Если, конечно, позволяет время и — что немаловажно и более актуально — запас дыхательной смеси в аппарате. Именно под водой, где все движения замедленны, неукоснительно соблюдаются все эти правила. Попробуйте возвратить нож по другой траектории, ведя подводный бой... Сделать это будет очень и очень трудно. Возможно, я ошибаюсь и ваш парень не имеет к морскому спецназу никакого отношения.