Г. Л. Олди. "Жизнь, которой не было". Те, кто знаком с творчеством "харьковского англичанина", согласятся со мной, что оно предсказуемо непредсказуемо. То есть, всегда знаешь, что открывая новую вещь Олди, рано или поздно (а скорее всего -- постоянно) тебя ожидает сюрприз. Кто-то сказал, что у книги есть два показателя: язык и сюжет, -- если хоть один из них зачаровал читателя, тот не отложит ее, пока не прочтет. У Олди "имеют место быть" и то, и другое, причем в равной степени высокого уровня. "Жизнь, которой не было" -- не исключение. Рассказ напоминает утонченное стихотворение в прозе и, пожалуй, единственный из всего сборника хоть немного выбивается из той жутковатой тенденции, которую поневоле замечаешь (и чем ближе к концу "Перекрестка", тем отчетливее).

Отнюдь не случайно в заглавие этого обзора вынесена цитата из любимого Олдями Галича. Обреченность и смерть -- вот то, чем наполнены все произведения альманаха (за исключением, да и то относительным, "Жизни").

Господь устал от игр людей, в которые человечество втравило и животных -- и вот, извольте, незапланированный конец света. Об этом -- рассказ "Правила для слонов" Виктории Угрюмовой. Читатели, знакомые с ней по трикнижью "Имя богини" -- "Обратная сторона вечности" -- "Огненная река", увидят писательницу в новой ипостасьи. Рассказ короток, но хорош, вот только те же смерть и обреченность встречают нас на его страницах.

Андрей Дашков. "Мокрая и ласковая". Единственная повесть в альманахе, произведение автора "Странствий Сенора", "Звезды ада", "Змееныша" и "Войн некромантов". Признаюсь сразу: ни "Сенор", ни "Звезда" не пришлись мне по душе, остального не читал. "Мокрая и ласковая" написана значительно лучше (по языку), чем вышеназванные романы г-на Дашкова, но сюжет... Сюжет невероятно прост, предсказуем и, как мне показалось, "одолжен" у Стивена Кинга. В его романе "Кладбище домашних животных" точно так же оживали поначалу кошки (здесь -собаки), а потом и люди.