Одновременно с его словами раздался голос Кэрол:

– Джим! О, Боже, Джим, они сказали, что клингоны обвинили тебя в убийстве Горкина и отправили в ужасную тюрьму. Я так испугалась...

Они оба остановились в один и тот же миг и рассмеялись легко и восторженно.

– Похоже, тебе удалось пережить это, – наконец сказала Кэрол. Было трудно говорить из-за плохого приема, но ее лицо, как показалось Кирку, приобрело тот же бледно-зеленый оттенок, что и ее обычно золотистые волосы, и подушки, подоткнутые под спину больной, отчего у него создалось впечатление, что Кэрол была не правдоподобно, ужасающе бледна. Однако, если не считать этого, она выглядела здоровой и с электронным блокнотом на коленях, видимо, работала, сидя в постели.

Кирк улыбнулся:

– Как всегда. Как ты?

– Доктор говорит, что меня выпишут отсюда через день-два. Так с тобой действительно все в порядке?

– Все хорошо. Просто я в отставке, начиная с завтрашнего дня. Я сейчас сижу в космическом доке, Кэрол. Они декомиссуют нас. – Он старался, чтобы это прозвучало как бравада, но в голосе слышалась тяжесть, несмотря на все усилия.

Ее улыбка угасла. Они молчали несколько секунд, затем Кэрол сказала:

– Мне действительно очень жаль, Джим.

– Я знал, что рано или поздно это случится. – Он пожал плечами и выдавил слабую улыбку. – Так.., что ты собираешься предпринять через день-два?

Она просияла и расправила плечи: Кирку показалось, что он уловил яркие огоньки в ее глазах, которые всегда появлялись, когда она принималась говорить о своей работе.

– Я собираюсь восстановить исследовательскую станцию на Термисе, Джим. Теперь, когда отношения с клингонами налаживаются...

Он перебил ее:

– Кэрол, тебя чуть было не УБИЛИ! Пора относиться ко всему более спокойно, а не нестись вперед сломя голову.

Ее губы скривились в гримасе легкого раздражения: