– Ну?! Чего тебе еще надо?! – прошипел он, скосив на нее сердитый взгляд. – Исчезни, кому сказано!! Если меня «повяжут», то и тебе достанется! И кто тогда, спрашивается, доложит руководству о случившемся?!

– А может… может, не надо? – торопливо произнесла она. – Ну что ты сделаешь один, Антон… прости, прости… «Тони»?!

– Слушай, отстань, а?! Отвали!

– Тебя же… если поймают… из твоего этого… из университета могут исключить! Ты уже не маленький, должен понимать!

В ее словах, надо сказать, имелся резон. Хотя Кривицкий и находился в «академке», то есть пропускал год «по семейным обстоятельствам», нынешняя акция реально могла привести к тому, что его вообще вышибут из числа студентов факультета социологии МГУ, где он успел проучиться два года. Но это уже не ее забота. Пристала, блин, как липучка. Какой дурак, спрашивается, ее вообще «вербанул» в ряды «партизанов»?!

– Вот что, Тереза, – он уже не говорил, а цедил слова, не скрывая своего неприязненного отношения к «соратнице». – Если ты не понимаешь нормальных слов… Короче, отвали! И не вздумай путаться у меня под ногами!!

Он так и не понял – обиделась она, или просто молча проглотила его оскорбительную реплику. В какой-то момент он потерял Терезу из виду, о чем, кстати, ни мало не сожалел…

Антон, держа в поле зрения двух местных секьюрити, которые – в свою очередь – контролировали проход в супермаркет «Азбука вкуса», неспешно извлек из «фирменного» пакета пачку газет «На Рублевке». Небольшая такая «книжица», шестьдесят восемь страниц формата А5 с зеленоватой обложкой. Состоит преимущественно из рекламных объявлений; распространяется в местах общественного пользования на «рублево-успенском» и «новорижском» направлениях бесплатно, но возможна и доставка на дом с курьером – эта услуга уже платная.

Номер, полторы сотни экземпляров которого оказались в распоряжении «партизан», не вот чтоб свежий, трехнедельной давности, но это и не важно. Антон положил на сгиб правой руки пачку газет, откашлял горло, и, адресуясь проходящим мимо него посетителям, тоном ярмарочного зазывалы стал выкрикивать: