За одним из столиков кафе Correa’s сидела пара: статный мужчина лет пятидесяти с «гаком» в темно-синем костюме, – под пиджаком черная водолазка – в притемненных очках, с слегка тронутыми сединой висками и шрамом на подбородке, а также его спутница, миловидная шатенка в брючном костюме, по возрасту, пожалуй, годящаяся ему в дочери.
Они были свидетелями всего этого «шурум-бурума», который начался в аккурат тогда, когда официант должен был принять у них заказ.
Мужчина нагнулся и взял с пола листок – рядом с их столом в проходе валялось еще несколько, их еще не успели все собрать. Снял «затемненные» очки, достал из кармана очешник с рабочими «глазами», водрузил их на переносицу…
Прошелся глазами по тексту, – на его губах появилась и тут же исчезла тень улыбки – потом его взгляд опустился в самый низ «прокламации».
Вместо подписи там значилась та же прелюбопытная аббревиатура, что и в шапке этого воззвания:
K.O.M.I.T.E.T.
Мужчина сложил листок в «четвертушку» и сунул его во внутренний карман пиджака. На несколько секунд лицо его сделалось отстраненным. Очнувшись от раздумий, он улыбнулся спутнице, затем жестом подозвал официанта: в этом заведении работает превосходный повар и раз уж они сюда пришли, то грех не отведать что-нибудь вкусненькое, что-нибудь такое, чем любит побаловать себя привередливая «рублевская» публика.
Глава 2
НЕ В СВОИ САНИ НЕ САДИСЬ
«Можайская» двухчасовая электричка, набитая людьми в обычные дни под завязку, сегодня шла в Москву заполненной едва на половину.
Ничего удивительного: новогодние «каникулы», самая середка праздников. Денег и здоровья потрачено немеряно. На отмечание, на «проздравление», на опохмеление. Работают в эти предрождественские дни только торгаши, менты да проститутки. Все закрыто, кроме торговых точек и разных увеселительных и развлекательных заведений, на посещение которых не у каждого при нынешней жизни найдутся денежные средства.