– Да я это… – Мужчина привалился лопатками к хвостовой перегородке; дышал он натужно, с посвистом, лицо его сделалось бледным и потным, как у больного, а глаза, окруженные тенями, были, наоборот, красными, как у кроля. – Давно не ездил… так вот – в электричке. Она в Москву идет, так?

– Допустим, – заинтересованно приглядываясь к этому странному типу, сказал Серган. – А тебе… вам что, в Москву надо? Ну так туда и едем!

– Да? Спасибо… хотя бы тут повезло.

Двое парней обменялись быстрыми взглядами. Мужик был явно не в себе: то ли бухой (хотя алкогольного выхлопа от него не ощущалось), то ли капитально «обдолбан». Лет ему… тридцать с хвостиком. Внешность обыкновенная, свой брат-славянин, рост выше среднего, на щеках двух-трехдневная щетина. Прикид на нем, надо сказать, не из дешевых: клевое длиннополое пальто с блестящей подкладкой (явно не на вещевом рынке куплено, там таких шмоток попросту не найдешь), шелковый шарф в черную и золотистую клетку, темные брюки, слегка, правда, помятые и мокрые почти до колен, как-будто он вброд перебежал мелкую речушку и мокрые же туфли, фасонные, с острыми носами, черного цвета – сразу видно, что куплены не у вьетнамцев, торгующих обувью на подмосковных базарах, а в каком-нибудь недешевом маркете.

Короче говоря, люди в таком прикиде обычно ездят на мерсах или на джипах. Потому что электрички существуют для простых небогатых граждан, у которых нет денег на то, чтобы обзавестись собственными «колесами». А у этого типа, что ввалился в вагон на платформе «Перхушково», если судить по его внешнему виду и по нескольким прозвучавшим из его уст репликам, денег, должно быть, куры не клюют…

Мужчина попытался выпрямиться и даже шагнул к тамбурной двери, но Серган придержал его, ухватившись за локоть. Жига, наоборот, переместился к двери и закрыл своей спиной – хотя бы частично – тамбур от любопытных глаз. В вагоне находились «свои», не считая двух бабулек. Но даже своим пацанам не всегда и не во всем можно довериться…