— Большая дверь завсегда громко скрипит, — со вздохом заметил дребезжащий старческий голос.

— Ахар опять петли не смазал, — поддакнул другой. — Праздник же! Совсем обленился…

— Он и дверь не запер, — опять вздохнул первый. — Вон замок-то валяется.

— Пьяница проклятый! — прогундосил третий голос. — Ну-ка, братцы, потянем! Сейчас она у нас как миленькая…

Дверь со скрипом отворилась, и на Курта хлынул яркий поток света. В потоке света купались три невзрачные скрюченные фигуры. Словно небрежные письмена, торопливой скорописью да чернилами дешевыми оставленные на дорогой белоснежной бумаге.

Курт сощурился, и несчастные закорючки превратились во вполне представительных, хоть и бедно одетых стариков. Старики нерешительно топтались на пороге.

— Ну что, идем? — спросил один из них.

— Погоди, — отозвался другой. — Постоим еще немного.

— Ну, не пьяницу же этого ждать?! — возмутился первый.

— Жрец все-таки… — гнусаво вздохнул третий, переминаясь с ноги на ногу.

— Пьяница! — воскликнул первый.

— Оно конечно. — согласился третий. — Кто спорит? А только, в храм это… так сказать, без воли жреца… как-то оно…

— И я о том же. — проговорил второй. — Нескладно выходит.

"Ага, значит, я в храме, " — понял Курт. — «Везет же мне на всяких жрецов.»

— Ну?! Куда лезете, богохульники?! — прорезался новый голос.

Еще одна закорючка легла на яркий солнечный квадрат распахнутой двери. Она выглядела куда ярче и неопрятнее остальных.

«А вот и жрец, собственной персоной!» — подумал Курт.

— Так что… как бы… службу начинать следует! — виновато, но настойчиво проговорил второй старикашка.

— Службу! — прогудел третий. — Праздник же!

— А ты проспаться не можешь! — ядовито добавил первый. — Жрец называется! Храм нараспашку! Сам — невесть где! Приходи, чужой человек, бери что хочешь! Так, оно ведь, — страшно подумать! — и Самого украсть могут!