И даже не столько экономика, сколько вообще геополитика. В старом смысле, с приставкой «гео-». Чтобы ощутить всю романтику жизни гражданина одной страны на территории другой в те времена, представьте, что в стране все товары продаются только за одну официальную валюту (противное карается законом); купить деньги другой страны можно, но для этого, возможно, придётся потратить несколько часов, а то и лично приезжать в «пункт обмена валюты». Более того: при пересечении границ любого территориального объединения (в те времена тождественно слову «государство») вы бы проходили таможню (customs), заполняя документы, указывая «цель визита», а иногда и проходя досмотр вещей, которые везёте с собой. Различные хитроумные правила ограничивали провоз некоторых вещей в багаже. Скажем, в моём семейном архиве хранится видеозапись, где мой пра(5 раз)дедушка упоминает, что пересекая границу Казахстана и России (на автомобиле с бензиновым двигателем, si!), смог провезти только 2 бутылки коньяка на одну персону. То же самое с провозом бумажных денег: не более, скажем, десяти тысяч долларов в кэше (тогда было красивое слово «наличными»).

Вот на последнем хотелось бы застопиться.

Нынешние исследователи утверждают, что одной из самых важных предпосылок для пакта Эмерсона-Палмера, окончательно виртуализировавшего экономику, стал повсеместный отказ от бумажных денег (2040–2060). Мол, только когда компьютеры и мобильные устройства образца начала XXI века позволили «на лету» обсчитывать операции обмена валют, уплаты налогов, контроля товарооборта, начисления зарплат и т. п., то экономика смогла перейти с физического уровня на логический.