Вода манила прохладой, но купаться в присутствии флигель-адъютанта я не собиралась. Самая большая моя беда была в том, что меня арестовали внезапно, не дав собраться. Просто насильно посадили в экипаж и увезли. Потому я оказалась совсем не готова к длительному путешествию. Изо всей одежды у меня было только одно легкое летнее платье, надетое почти на голое тело.

– Какой живописный вид! – сообщил мне, глядя вдаль, Татищев немного изменившимся от волнения голосом, думая при этом…

Именно то, что в таких обстоятельствах думают все нормальные мужчины.

– Чрезвычайно живописный, – легко согласилась я, любуясь небольшой спокойной рекой с удивительно прозрачной водой, через которую виднелось дно, заросшее густыми водорослями и стайкой пескарей, застывшей над одним местом.

– Вы можете купаться тут, – с показным равнодушием предложил Татищев, – а я посторожу, чтобы вам никто не помешал.

– Не стоит беспокоиться, – примерно тем же тоном, отказалась я. – Возвращайтесь к кирасирам, я справлюсь и сама.

– Как можно, милая Алевтина Сергеевна, – быстрее, чем следовало, возразил он, – не забывайте, я за вас в ответе перед государем!

– Если вы боитесь, что я убегу, то напрасно. Отсюда бежать просто некуда. А государю, думаю, до меня очень мало дела, ему нужно управлять великой империей, а не заниматься бывшими крепостными крестьянками!

– Ну, зачем вы так! – почти обиделся Татищев. – Никто вас в побеге не подозревает, я только забочусь о вашей безопасности. И насчет крестьянства, простите, madame, но шутка уже стара.

Я не приняла его упрека, прикоснулась рукой к рукаву и умоляющим голосом попросила:

– Иван Николаевич, дорогой, уйдите, пожалуйста, мне так хочется в воду, а при вас я все равно не решусь раздеться!

Татищев замялся.

Благородство боролось в нем с мужским любопытством и глупыми надеждами, и все-таки победило. Он молча поклонился, пробормотал: