– Так мне уходить или остаться? – спросил он откуда-то сверху и мышцы ног напряглись, как бывает перед первым шагом.

– Уходите, – преодолевая томную слабость, попросила я.

Признаюсь, сделала я это так не убедительно, что он остался стоять на месте. Я тут же представила, как он насмешливо улыбается, продолжая беззастенчиво рассматривать меня. Мне сделалось стыдно, и в то же время почему-то приятно.

– Может быть, все-таки мне лучше остаться? – спросил он. Вспомни, как нам было хорошо вдвоем!

– Я знаю, только тогда это был сон!

– А вдруг я и сейчас тебе всего лишь снюсь?

– Правда? – почему-то обрадовалась я. – Тогда от того, что вы здесь, мне не должно быть стыдно?! Сны ведь от нас не зависят?

– Зависят, – подумав, ответил он. – Ведь ты можешь открыть глаза, проснуться и тогда я сразу исчезну.

Не знаю почему, но просыпаться мне очень не хотелось. Я придумала компромисс.

– А если я встану и оденусь? Тогда ты сможешь остаться, и мы будем просто разговаривать.

– Хорошо, вставай если сможешь, – сразу же согласился он.

Я попыталась подняться, но во всем теле была такая ленивая, сладкая истома, что у меня ничего не получилось.

– Я не могу, – с трудом ответила я.

– Алевтина Сергеевна, что с вами? – спросил он изменившимся голосом.

Я удивилась и открыла глаза. Наклонившись, надо мной стоял не мускулистый фавн, а Иван Николаевич Татищев.

– Господи, да как вам, в конце концов, не стыдно! – закричала я, вскакивая как ошпаренная. – Что вы на меня так смотрите? Вы что, никогда раздетых женщин не видели!

– Видел, – виновато ответил он, – то есть, я не то хотел сказать. Я вас зову, зову, а вы не откликаетесь. Вот я и испугался, что с вами что-то случилось!

– Но теперь-то вы видите, что со мной все в порядке! Тогда почему не отворачиваетесь?! – возмутилась я.

– Да, простите, я совершенно случайно, я растерялся, – забормотал он и быстро повернулся ко мне спиной.