– Вы же знаете, что я замужем, – разом умерила я его порыв. – Нас с мужем связывают самые глубокие чувства!

– Ах, вы об этом, – разочаровано, произнес он. – С мужем оно, конечно, никто вас не станет за то строго судить. Однако раз его тут нет, а есть другие люди, готовые за вас совершить рыцарский подвиг, то, то… – он запнулся и замолчал, так и не придумав, что хорошего могут сделать эти другие, кроме как разделить со мной постель.

– Ежели вы говорите о таком подвиге, – поймала я его на слове, – расскажите, за что меня арестовали. Вы, как-никак, флигель-адъютант императора и должны знать, что происходит во дворце.

Иван Николаевич задумался. Я контролировала каждую его мысль, но никакой интересной для себя информации не обнаружила. Флигель-адъютант не знал, чем я провинилась перед государем, и ничем не мог мне помочь. Однако он очень хотел это сделать, стал придумывать, к кому можно обратиться за поддержкой и в голове его начали мелькать самые громкие российские фамилии. Так ничего током не придумав, он решил просто рассказать все, что знает о моем деле:

– Поверьте моей искренности, Алевтина Сергеевна, я совсем ничего не знаю по вашему делу. Перед тем, как мы отправились в поездку, меня вызвал граф Пален и от имени государя дал инструкции общего характера, коим я должен следовать. Поверьте, я предан вам всеми силами своей души и ежели у меня будет малейшая возможность облегчить вашу участь, не пожалею на то ни своей жизни, ни карьеры!

Речь его была пылка и искренна. Мне стало приятно, что у меня появился такой надежный союзник.

– Я рада, что у меня теперь есть такой верный друг, – сказала я, ласково ему улыбнулась и прикоснулась пальцами к лежащей на столе руке.

Иван Николаевич вспыхнул, попытался овладеть моими пальцами и с восторгом надежды посмотрел мне прямо в глаза. Чтобы не давать ему надежду, я тихо убрала свою руку и скромно потупила взор.