Но те двое видели ночью не хуже, чем днем. Это давало им преимущество. Никем не замеченные, никого не потревожившие, они были недалеко от цели.

За ними спешил третий. Это был я. И я должен был остановить тех двоих.

То, что они были мальчишками, не облегчало мою задачу. Скорее наоборот.

У всякого века свои заботы, свои успехи, свои просчеты и свои неожиданности. Когда перемещение во времени стало реальностью, возникло множество проблем, которые, впрочем, поддавались разрешению. Вот разве что мальчишки...

И в самом деле, разве предусмотришь все внезапности жизни? Каждый хроноскаф взят под охрану, хотя в наши дни его можно оставить где угодно и быть уверенным, что им не воспользуются. Медицина надежно упреждает безумие, а нормальный человек сам себе сторож. К началу двадцать первого столетия обнаружилось, что далее нельзя воевать; позже выявилось и другое. Никакая подлинно развитая цивилизация не просуществует и века без совести и ответственности своих граждан: слишком грозны используемые ею силы, слишком велика цена опрометчивости. Это понимал любой взрослый, и хроноскаф был неприкосновенен. Но, как говорили в старину, береженого бог бережет. Мало ли что! Скажем, дети - не по злому умыслу, а по естественной для их возраста беспечности - могли... Словом, все хроноскафы находились под контролем, и система их защиты была испытана на мальчишках. А как же! Всепроницаемость ребят общеизвестна, тут века ничего не изменили. И не изменят, надеюсь, ибо что за детство без жажды неизведанного и таланта находчивости?

Нет, о мальчишках подумали, но допустили одну психологическую ошибку. Меры безопасности разрабатывались тогда, когда хроноскаф был сверхсложной, на пределе возможностей машиной. Из этого исходили и на том успокоились. Что еще надо? Десятилетиями ни одной тревоги...