Получилось так. Он сидел на лавочке в сквере, в оживленном месте, и наблюдал за фланирующей публикой. Вдруг из глубины аллеи послышался резкий звук полицейской трещотки. Все, кто в этот момент находился на аллее, видели, как, пригибаясь и лавируя между людьми, бежал худой, взлохмаченный человек, а за ним, треща, как жук, и тоже лавируя, поспешал робот в фиолетовом фраке. "Будьте благоразумны, приятный господин, остановитесь", — говорил он при этом мерным металлическим голосом. Человек с вытаращенными глазами промчался мимо Гордия и, вильнув в сторону, полез через изгородь. Однако робот настиг его и стащил за ноги вниз. — Через минуту он уже волок назад по аллее свою кричащую и сопротивляющуюся жертву, талдыча: "Будьте благоразумны, приятный господин, будьте благоразумны…" "Приятный господин", однако, рвался из его рук и орал на весь сквер: "А-а, не хочу в Уютный, отпустите!" В один миг аллея опустела. Гуляющие попрятались за кустами и деревьями, наблюдая оттуда за разыгравшейся сценой. Когда оба четырехногой топчущейся растопыркой приблизились к скамейке, на которой сидел Гордий, задержанный зацепил ногой, как крючком, за край Скамейки и заорал, тараща через плечо на Гордия безумный глаз:

— Господин, вы из Элиты? Возьмите меня на поруки! Меня зовут Ухо Блинчик, я буду служить вам!

Гордию в его положении ни в коем случае не следовало вмешиваться, однако инстинкт оказался сильнее.

— Отпусти его! — приказал он роботу, вставая.

— Ваше имя и звание, приятный господин? — осведомился робот, останавливаясь и продолжая крепко держать нарушителя.

— Гор… Долговязый, — наобум сказал Гордий. — Я режиссер с телевидения.

Робот соображал не более двух—трех секунд.

— Это дезинформация, приятный господин. Такого режиссера не существует.

Гордий понял, что допустил оплошность, забыв, что все роботы имеют радиосвязь с центральным банком информации. На миг он растерялся, не зная, что отвечать.