У нас не было условий для изготовления деталей с идентичными параметрами. Поэтому каждый узел нуждался в отдельной точной юстировке, это тонкая операция, которая производилась с помощью высокоскоростного компьютера, встроенного в электрическую цепь. Я нужен был для обслуживания компьютера.

Я почти забыл о сне в последующие три недели. Я трудился ради свободы, ради моих сыновей, за которых так переживал, ради профессора Бианчини. Возможно, эны сочли необходимым подвесить профессора Бианчини на фонарном столбе, но, обливая его бензином и поджигая, они действовали лишь из собственного энтузиазма...

* * *

Ахтман посмотрел на меня из-за своего стола. Его широкое квадратное лицо было совсем белым, он был одним из тех, кто никогда не показывался на земле.

- Кофе? - предложил он. - Он в основном из цикория, но, по крайней мере, теплый и жидкий.

- Спасибо, - ответил я.

- Вы поработали действительно отлично. - Когда он наливал мне кофе, его руки слегка дрожали. - Просто не верится.

- Последний блок протестирован и установлен всего час назад. Грузовики уже на подходе.

- Решительный день. - Его глаза были пусты, он устремил невидящий взгляд на настенные часы. - Значит, осталось сорок восемь часов.

Вдруг он закрыл лицо руками и прошептал:

- Что же мне делать?

Я растерянно заморгал.

- Как?.. Разве вы не собираетесь руководить революцией? - спросил я после долгой паузы.

- О, конечно, конечно. А потом? - Он подался вперед весь дрожа. - Вы мне нравитесь профессор.