— Не специально! Я говорю: кому мы сдались! Зафиксировать всплеск можно было только на телескопах Кека. Откуда бы передача не велась, именно здесь ее должны были принять.

— На Кеке нет аппаратуры с нашей разрешающей способностью.

— Ты уверен? Точно знаешь, какие программы здесь ведутся?

— Лист наблюдений есть на сайте обсерватории.

— Написать можно что угодно!

— И Лайма…

— Мисс Тинсли участвует в программе, что тут странного?

— И ломает перед нами комедию?

— Играет свою роль. Я волновался — не пойдет ли она к начальству, не выдаст ли нашу… кхм… тайну. Скорее всего, по указанию начальства она и действовала.

— Не забывайте, — вставил Леонид, — это я нашел ее, когда нам понадобился чтец по губам. Я ее нашел, а не она меня.

— Естественно, ты ее нашел. Здесь есть другой специалист подобного рода?

— Вы твердо убеждены…

— Черт побери! — взвился Бредихин. — Ни в чем я не убежден! Анализом вариантов займемся дома.

— В том числе и вариант вселенных-клонов?

— Если хочешь. Иди, отдохни. Сбор в пять часов. Здесь. Собери вещи, за ними заедем по дороге. И не обижайся. Придешь в себя, поймешь, что я прав.

* * *

Машина Лаймы стояла перед домом. Женщины, сидевшей утром на скамейке, не было. Двое садовников подравнивали кусты, создавали английский газон — судя по состоянию растительности, в запасе у них было лет двести.

Леонид ходил взад-вперед, а потом, решившись, поднялся на второй этаж и остановился у знакомой двери. Тишина удручала.

«Уходи, — повторял себе Леонид. — Тебя все прогнали. Прогнал Папа. Прогнала Лайза. Уходи».

Леонид нажал на ручку двери. Заперто. Впрочем… Он вспомнил: дверь открывалась наружу. Потянув ручку на себя, Леонид не ощутил сопротивления. В прихожей было темно, дверь в гостиную полуоткрыта — он ее так и оставил два часа назад. Господи, что могло…