Мобильник заиграл Моцарта.

— Это твой шеф, — сказала Лайма.

Она опять оказалась права.

— Леня, — голос Бредихина был сух, как русло Аму-Дарьи в летний зной, — мы выезжаем, будем у вас минут через пять. Я имею в виду дом мисс Тинсли, ты там, я не ошибаюсь?

Удивительный сарказм. Выдавленный.

— Евгений Константинович, я же сказал, что не поеду.

— Твоя виза заканчивается. Все равно придется вернуться, а перемена даты вылета повлечет штрафные санкции, которые ты оплатишь из своего кармана.

Леонид пожал плечами, и Бредихин воспринял не увиденный им жест, как знак согласия.

— Послушай, Леня, — сказал он миролюбиво, — ты совершаешь большую ошибку. Это не мое, в принципе, дело. Женщина, я понимаю… Масса совпадений, да. У кого угодно крышу снесет. Я сам…

Он замолчал.

— Вы сами… — напомнил Леонид.

— Да… На какое-то время поверил, будто… Передача эта… Леня, разве не очевидно, что мы случайно увидели не предназначенную для нас трансляцию, отраженный сигнал…

Папа действительно в это верил?

— Евгений Константинович, — прервал Леонид сбивчивую, как ему показалось, речь Бредихина, — в том, что произошло, и в том, что происходит сейчас, нет ни грана случайности. Все закономерно, причины, как положено, вызывают следствия, а следствия являются причинами новых событий. Как если вы подали документы на замещение должности завотделом, а через неделю якобы совершенно случайно разругались с руководителем другого отдела, который, казалось бы, никакого отношения…

Не стоило напоминать о событиях пятилетней давности. Бредихин хотел возглавить отдел физики релятивистских объектов, подал документы, и его завалили на ученом совете, а неделю спустя шеф подрался с Коробовым, руководителем отдела солнечно-земных связей, они и знакомы почти не были, раскланивались при встречах, а тут Бредихин при всех подошел к Коробову, влепил пощечину и, не сказав ни слова, повернулся, но не таков был Коробов, чтобы сносить оскорбления, он толкнул Папу в спину, тот упал, и началась свалка.