— Нормально, — улыбнулся ей Игорь, — там Мариванну с улиц сдернули. Она одна целого полка стоит.

— Ребята… а если мы все ошиблись? — тихо сказала Надежда. — Может, там обычный спектакль?

— Вернемся сюда и еще чего-нибудь закажем, — уверенно сказал Игорь и посмотрел на часы. — Визуальные приманки сдаем Кириллу. Раз он будет на сцене — он и развесит, пока мы сориентируемся на местности. Пусть музыка несколько минут поиграет, так даже лучше.

Марта сломала пудреницу, которую держала в руках и протянула Гольцову ее черную крышку:

— Держи, Кирюша. Очень высоко не вешай, они и так снизу вверх смотрят.

Сигнал прошел в 21.20, когда спектакль в большом зале уже закончился и в фойе одевались немногочисленные театралы, которые не сбежали сразу после антракта. Кирилл снял пиджак и перекинул его через руку, в которой держал горсть визуальных приманок. Около дверей малого зала вместо привычной бабушки в синем костюме стоял напарник Порубова. Из-под расстегнутой кожанки выглядывала кобура. Он коротко кивнул, дверь на несколько секунд приоткрылась, пропуская внутрь двух мужчин и двух женщин, и тяжело затворилась за ними.

— …билеты действительны, — говорил со сцены один из ребят Немцова. — Прошу всех пройти к боковому выходу.

Вспыхнул свет, несколько человек поднялись со своих мест и, пошатываясь, побрели в указанном направлении. Кирилл рванулся вперед по боковому проходу. Цепочки генераторов помех, зажатые в руках, звякали, диски раскачивались в ритме торопливых шагов. Параллельно ему с другой стороны вперед проскочил Игорь и раскрыл дипломат на краю сцены. Зал заполнила психоделическая музыка, в которую вплетался далекий и неровный барабанный бой. Под эту музыку Кирилл работал сто раз. И каждый раз — он вещал что-то человеку на ухо, играя голосом, интонацией, постепенно повышая громкость. А сейчас ему предстояло орать под нее со сцены нечто такое, отчего проснутся все двадцать-тридцать человек, оставшихся в помещении.