Работало, видимо, успешно, потому как именно ЗТК принялись первым делом растаскивать на «дочки» в смутные девяностые. Часть завода все-таки выжила, переориентировавшись на медицинскую технику. Революционные ливаровские разработки медицинских приборов свет так и не увидели: на российский рынок уже прорвались западные компании. А вот всякую мелочь вроде одноразовых пеленок, капельниц и памперсов для лежачих больных ЗТК штамповал, год от года наращивая производство. Может быть, остатки квалифицированных кадров отчаянно скучали. Может быть, хотели есть и ездить в Турцию с семьями или любовницами… Кто знает? Люди иногда так непредсказуемы в своих поступках и желаниях. Но как бы то ни было, Ливаровск как говаривал Разумовский, приезжая с московских совещаний, опять оказался впереди планеты всей.

— Игорь Александрович, — тихо сказал Олег Порубов, приоткрыв дверцу машины, — вы можете начинать, местные специалисты там, — он кивнул головой, — их пришлось оставить на месте. И… — Олег замялся. — Я понимаю, здесь все психологи… крови никто не боится? — вдруг спросил он.

— Нет, — ответил Залесский за всех.

— Пошли.

Он сделал два шага назад, оглянулся в темноту на невидимое оцепление и повел группу к запасному выходу из трехэтажного кирпичного здания. Затянутый в черную форму Олег двигался с той же грацией смертельно опасного хищника, которую Кирилл наблюдал у Влада Немцова. Только если Влад с этим родился, Порубов этому научился. И использовал как инструмент, по необходимости. Вот, например, сейчас: типичное «Олег на работе. Вооружен и очень опасен».

Кирилл оглянулся на смешанный лес, который начинался прямо здесь, отгороженный от здания узкой полоской газона и защитным кругом дорожки, вымощенной разноцветной плиткой, — смехотворная преграда.